Политика

Александр Захарченко: обострение под Горловкой – экзамен, который ВСУ провалили

Печать
Александр Захарченко: обострение под Горловкой – экзамен, который ВСУ провалили

Глава ДНР ответил на вопросы корреспондента ИА «Россия Сегодня» РИА-новости.

То обострение, которое было недавно, может являться предшественником наступательной кампании?

Предшественником – слишком громко. Они готовятся к этому давно, и я думаю, что начать широкомасштабные провокации планируют с началом чемпионата мира по футболу. Они прекрасно понимают, что ставят Российскую Федерацию в очень неудобное положение в случае обострения здесь. А обострение под Горловкой и в районе Авдеевки, наверное, связано с тем, что бригады, проходившие обучение натовскими инструкторами и вместе с ними прибывшие на линию фронта, показали, на что они способны. Американцы посмотрели, как они подготовлены. Уверен, что теперь у американцев большая головная боль, так как подготовили они их некачественно. Это была проверка и обкатка систем управления и связи.

То есть это была тренировка?

Думаю, обострение под Горловкой – экзамен, который ВСУ провалили.

Вопрос о линии соприкосновения. Мы знаем об изменении формата проведения операции силовиков в Донбассе. Постоянно говорится о том, что происходят какие-­то ротации техники. Как изменилась ситуация на линии соприкосновения?

Если раньше это была больше война контрразведки и разведки, то сейчас бразды правления взяли военные, и они действуют, исходя из той науки, которой их обучали, сейчас – это военные операции. Это привлечение армейских подразделений. Переформатирование в армейскую операцию, а не контр­разведывательную или антитеррористическую. И потому для сохранения мира – это плохо.

Второй негативный фактор – все еще продолжается борьба украинских спецслужб за контроль над этой операцией. СБУ вряд ли отдаст контроль без боя. Военные пытаются показать, что благодаря тому, что они стали во главе, начали появляться какие-­то успехи. Поэтому они будут рваться в бой. А эсбэушники будут рваться в бой, чтобы показать, что зря поменяли формат. И третье, что поменялось, – это участие американских инструкторов, которые будут принимать экзамены у тех, кого они обучали. Это тоже плохо.

Можно ли сказать, что с той стороны стало больше массированных войсковых операций против сил ДНР?

Нет. Просто это стало видно более явно. Раньше было более скрыто, а сейчас они не скрываются.

А какие меры готово принять руководство Республики в случае дальнейшего ухудшения ситуации?

Нам это может очень скоро надоест. Надоест говорить, что мы придерживаемся Минских договоренностей. Мы можем сказать: «Ребята, хватит. Теперь будем играть по нашим правилам». А наши правила мы уже показали и в Иловайске, и в Дебальцеве, и в Углегорске. Я как Главнокомандующий уже отдал приказ об открытии огня. И армия может защитить всех граждан Донецкой Народной Республики путем принуждения ВСУ к миру.

А какие конкретно решения Вы готовы принять для снижения напряженности?

Все эти решения уже приняты, однако градус напряженности зависит не от моих решений. Мы сейчас готовимся не к снижению градуса напряженности, а к минимизации тех потерь, которые могут возникнуть в случае обострения. А градус напряженности зависит от того, скажут заокеанские хозяева «фас» или не скажут. Думаю, что большинство украинских солдат воевать тоже не хотят. Для них это не освободительная война. Начинать обострение или нет – не решение Порошенко. Это решение Трампа, а может быть, даже и не только Трампа.

Не изменилась ли Ваша позиция в отношении введения миротворческого контингента ООН в Донбасс и в том числе на территорию Донецкой Народной Республики?

Если это будет формат, озвученный Владимиром Владимировичем Путиным, то моя позиция не меняется – я готов рассматривать и вносить в Народный Совет предложения обеспечить безопасность миссии ОБСЕ и поставить патрули ОБСЕ, которые будет охранять ООН на линии разграничения с нами. Но это не значит, что мы будем отводить свои войска, чтобы они могли там свободно передвигаться.

Второй момент. Насколько мне известно, даже у украинской стороны нет понимания формата введения миротворцев. Есть только слухи, споры и домыслы. Ну и третий момент. Согласно уставу ООН, если нет согласия двух воюющих сторон, то эта миссия не вводится. А к нам с такими предложениями еще никто не обращался. Если обращений так и не поступит и миссию введут самостоятельно – мы будем воспринимать это как оккупацию, интервенцию международного сообщества на территорию Донецкой Народной Республики. Для сохранения независимости и противостояния оккупации будет принято решение об уничтожении интервентов.

Есть ли какая-то альтернатива подразделениям ООН?

Одна – не вводить.

А кто бы мог вместо ООН на территории Донецкой Народной Республики обеспечить безопасность миссии ОБСЕ?

Само слово «безопасность» меня смущает. Они здесь работают уже не один год. За все это время произошли лишь два случая, когда была какая-то угроза. Когда машина подорвалась на мине и когда под Никишино мы их спасли от обстрела, под огнем противника вывели их оттуда. А в остальном они чувствуют себя абсолютно безопасно. Здесь нет угрозы безопасности миссии ОБСЕ. Под этим предлогом они просто пытаются сюда ввести сорок тысяч «миротворцев». Данная цифра вам ни о чем не говорит? Это четыре полноценные дивизии. Это больше, чем наши 1-й и 2-й армейские корпуса вместе взятые.

ООН хочет их ввести, чтобы подавить любое сопротивление в случае атаки Украины. Мы так это воспринимаем. Мы предлагали ОБСЕ: возьмите в руки оружие и сами себя защищайте. Но даже если посмотреть чисто теоретически: если сотрудник ОБСЕ будет с охранником, вооруженным автоматом, и во время инспекции подорвется на фугасе – автомат его не спасет. Он не нужен. С другой стороны, здесь они сидят в кафе, ходят по городу и несколько лет их никто не трогает, то охрана тоже не нужна. И они предлагают ввести сорок тысяч таких охранников – по целому взводу на каждого сотрудника ОБСЕ. Это смешно даже слышать.

Данный конфликт невозможно решить введением сторонних войск. Здесь каждая пядь земли наша, и нам некуда отходить. Линия разграничения находится у аэропорта. От нас требуют обеспечить трехкилометровую зону. Я должен в город отвести свои подразделения? Такого никогда не будет.

И, я повторюсь, по уставу ООН необходимо согласие двух противоборствующих сторон. Украины с одной стороны и ДНР, ЛНР – с другой. Ни ко мне, ни, уверен, к Леониду Ивановичу Пасечнику никто не обращался с предложением ввести миссию ООН для охраны ОБСЕ. Поэтому всё, что сейчас говорят, – это уровень слухов.

В любом случае мы будем четко требовать от ООН объяснения их целей и задач. Я понимаю, что конфликт на границах Европы не нужен. И не нужна страна, насыщенная оружием, неонацистами и радикалами. Польша эту идеологию не воспринимает – они запретили идеологию бандеровщины. Это сильный удар, ушат холодной воды, который остудит горячие чубатые головы украинских националистов. Думаю, и остальная Европа бандеровщины не потерпит. Сегодня Польша, завтра – Венгрия, послезавтра – Румыния. Они понимают, что на границах стоят отморозки, которые могут заполонить всю Европу. Мировому сообществу проще поменять режим Порошенко.

Зачем вводить войска, если можно просто разговаривать? Донецк может говорить с Киевом. У нас есть свои законные требования, Украина, конечно, будет выдвигать свои. Разговор может длиться годами, но в перспективе это может остановить войну в том виде, в каком она сейчас, – в горячей фазе. А введение войск эту войну может расширить.

Уточняющий вопрос. Как Вы думаете, возможно, что отсутствие обращений к Вам и Главе ЛНР – вопрос политический? Ведь такое обращение означало бы еще большее признание Республик?

Во­-первых, они просто не хотят этого делать. Во-­вторых, для Украины это будет абсолютное поражение – сесть с нами за стол переговоров. Они объявили нас террористами, а переговоры означают, что это гражданская война. Но в ООН есть люди здравомыслящие. Когда в 2014 году в Киеве произошел военный переворот, – это была самая настоящая госизмена. Можно по-разному относиться к Януковичу, но он был действующий законный президент. И за государственную измену – самое серьезное преступление в любом государстве – никто не был наказан. Гражданское общество приняло незаконно избранного Порошенко. По Конституции Украины должны голосовать все. Если Украина декларирует, что Крым украинский, что Донбасс – часть Украины, тогда должны быть выборы и в Крыму, и у нас. Но ни Крым, ни мы – уже не Украина. И выборов здесь не было. Поэтому либо отказывайся от территории, либо ты незаконный президент.