Политика

Сон в руку

Печать
Сон в руку

Всю ночь Порошенке снились удивительные стоматологические кошмары. Петьке грезилось, что венгерский начальник Орбан пугает его фарфоровыми зубными протезами. Кучерявый просыпался, срывал с башки ночной колпак и кричал: «Это антропологическое недоразумение с политическим уклоном! Я протестую!». После этого укрпрезидент проваливался в сон, и опять венгерский Орбан грозил ему фарфоровыми зубами.

Утром Порошенко чувствовал себя нестабильно и не знал, каких новых милостей ждать от своей укрполитической судьбы. Он пришел на работу и лег на стол для поддержания углеводного баланса. И тут в Петькин кабинет влетел запыхавшийся секретный секретарь Турчинов и закричал:

— Петро Алексеич, скорее! Там спикера Парубия прибили! Уконтрапупили!

— Ну вот, началось, — сказал Порошенко и побежал за Турбазой.

Вскоре они были на майдане, где мер-боксер Кличко устанавливал конную статую одного известного былинного богатыря. Это укрдеятели подняли стоимость проезда в общественном транспорте и на выдуренные деньги решили обзавестись красивым и очень дорогим памятником.

Невдалеке сидел дефективный Парубий. Башка горе-спикера была измазана зеленкой и по-боксерски крепко обмотана эластичным бинтом.

— Что здесь случилось? — спросил Петро у Парубия.

— Лошадка, вавка, больно, — захныкал дефективный спикер, размазывая по щекам изумрудные слезы.

Мэр-боксер Кличко объяснил Порошенке, что при установке статуи Парубий вертелся рядом и ему досталось по башке конскими гениталиями. Пострадавший отказался от госпитализации и был исцелен при помощи автомобильной аптечки.

— Ты зачем, дрянь такая, полез к скульптуре?! — накинулся Петро на спикера. — Здесь же табличка «Не стой под стрелой»! Вот и получил причиндалами!

— Лошадка, — начал было Парубий.

— Да сиди уже, «лошадка»! — крикнул в сердцах Порошенко. — Ты лепил эти гениталии, вредитель?! Нет?! На них одной глины 500 кг ушло! Это же искусство! Эх!

Кличко приказал начать повторную установку произведения. Скульптурная композиция еще долго летала над майданом. За это время былинный конь своими богатырскими половыми признаками опрокинул три цветочных киоска, убил ворону и разогнал живописную группу активистов в украинских вышиванках китайского производства.

Вот что бывает, когда должностные лица употребляют народные деньги на личный пиар. Стыдно, граждане укрполитики!

Петька плюнул и направился в свою контору, будучи утомленным проблемами искусства. Такое начало дня его не устраивало, хотя и было вполне привычным. Укрпрезидент решил себя хоть немного порадовать и зашел в госказначейство. Он вытащил из-за пазухи целлофановый пакет, на котором красовалась его фотография, и были слова: «Я люблю П.».

— Ну-ка, ребятки, насыпьте мне деньжат, — сказал он казначеям. — Что-то я обнищал.

— Так нету деньжат, Петро Алексеич, — заплакали казначеи. — Мы сами обнищали. Ноль на счету. Как говорится у нас, у финансистов, кранты, сушняк, ласты.

Порошенко выругался и покинул госказначейство, будучи разочарованным украинской финансовой системой. И тут ему навстречу попался церковный раскольник Филарет.

— Здорово, Филя, — сказал Петро.

— Во-первых, не Филя, а господин патриарх, — обиделся Филарет.

Дело в том, что эти два проходимца конкурировали между собой за право возглавить коммерческую фирму «Укрцерковь». Каждый требовал себе личную автокефалию и полное гособеспечение максимальным набором возможных благолепий.

— Я сам, между прочим, патриарх, — заявил Петро.

И они начали драться. Порошенко находился в отличной физической форме благодаря ежедневным прыжкам на батуте после принятия жидкостей на спиртовой основе.

Филарет был в невыгодном положении из-за своей бороды, за которую Петька хватал его, пытаясь провести бросок через какое-нибудь бедро. Однако раскольник был несгибаем, потому что в его библиотеке имелась книжка «Каратэ для чайников».

— Кия! Кия! — кричал Филарет и пытался вцепиться в Порошенкины кудри.

Это была жестокая битва религиозных титанов. И еще неизвестно, чем могло закончиться данное сражение. Но тут из окна верхнего этажа некий доброжелатель вылил на бойцов свежие помои, и возбужденные раскольники мигом разбежались в разные стороны, сохраняя приличествующее их статусу достоинство.

Вскоре Петро оказался возле своей президентской конторы. Он отдышался и потопал величественной походкой ко входу в святая святых. И уже возле самой двери его чуть не сбил товарный поезд. Удивились? Товарняк в центре Киева на улице Банковой? Ничего удивительного.

Дело в том, что укрполитики решили прекратить железнодорожное сообщение с Россией и пустили пробный альтернативный маршрут, который как раз и проходил мимо Порошенкиной конторы. В трех метрах от входа. И теперь, когда Петро пьет из блюдечка самогон вприкуску с ливерной колбасой, благодатная жидкость расплескивается из-за капитальной вибрации и мощного грохота.

— Дура! — успел крикнуть машинист испуганному Порошенке. — Анна Каренина!

Петро открыл рот, чтобы навсегда уничтожить оппонента молниеносной вспышкой своего остроумия. Есть у него такой дар. Знатоки юмора чрезвычайно ценят тонкую иронию укрпрезидента и уважительно называют его — Петька-стоп-кран.

Однако пока Порошенко собирался с мыслями, поезд умчался прочь и грохотал уже в районе майдана. А там мер-боксер Кличко продолжал установку бесценной скульптуры. Разогнавшийся товарняк на полном ходу отбил богатырскому коню его многострадальные гениталии. А еще он зацепил травмированного Парубия и увез в туманную железнодорожную даль, из которой горе-спикер потом долго слал короткие телеграммы: «Прашу вернуть мине у Киев дли далнейшей слюжбы. Цылую и лублю навеки».

А на майдане Кличко склонился над поверженными конскими причиндалами, схватился за голову и заплакал. К нему подошел Турчинов и сочувственно предложил:

— Может, прилепим это дело обратно крепким обойным клеем?

— Нет, — грустно молвил Кличко. — Это судьба… Так угодно небу… Был у нас конь, а будет — богатырская кобыла.

— А это конское хозяйство куда денешь? — поинтересовался Турчинов.

— В кабинете у себя поставлю, — сказал Кличко. — Больше всего на свете я люблю искусство.

А Порошенко тем временем пропустил несколько поездов и вернулся в свои апартаменты, перейдя железную дорогу в неположенном месте. Он улегся на продавленный диван с целью немного поспать до конца рабочего дня. И тут в Петькин кабинет ворвался иностранный министр Климкин-Чумкин и завопил:

— Караулушки! Петро Алексеич, у нас новый министр появился!

— Эка невидаль, — ответил сонный укрпрезидент. — У нас этих министров уже три вагона, и все они когда-то появились. Нету у меня денег на новую штатную единицу. Появился, значит, пусть сам себя обеспечивает. Взятки еще никто не отменял.

— Вы не поняли, мой генерал! Это как бы наш министр, только он венгерский. Он собирается из  Будапешта руководить нашим регионом. Министр Закарпатья!

— А ты что-нибудь предпринял уже? — спросил Порошенко.

— Конечно! — сказал Климкин-Чумкин. — Я этим венграм сообщил, что у нас на Украине вообще-то свои министры имеются. И повертелся перед ними, намекая на себя.

— А венгры что?

— А они официально заявили, что я верблюд в помятом пиджаке.

— А ты что? — спросил Петро.

— А я вырвал из тетрадки листок и начал писать гневную ноту протеста. А эти венгры засмеялись и ушли.

— Ну вот и ты иди, — сказал Порошенко иностранному министру. — А я немного восстановлюсь после дьявольской трудовой нагрузки. По Конституции, укрпрезидент имеет право на постоянный отдых.

Климкин-Чумкин низко поклонился и вышел вон, заботливо притворив за собой дверь. Петро лениво перевернулся на другой бок и тут же захрапел. Порошенке приснилось, что польский и румынский начальники пугают его фарфоровыми зубными протезами.

Подспудно, где-то на заднем плане Петькиного подсознания, мелькнула мысль о Львовской и Черновицкой областях. Мыслишка об интересе поляков и румын к этим украинским регионам.

— А!

Именно эту букву выкрикнул Порошенко из болотных глубин тревожных сновидений. Кучерявый в ужасе пробудился и схватил авторучку, чтобы сочинить какой-то очень важный указ. Но не успел, потому что навязчивый Морфей вновь заключил Петьку в свои нежные объятия.

Порошенко весьма причудливо распластал грузное тело на ортопедическом матрасе, о чем-то вяло почмокал своими президентскими губами и забылся тяжелым полуденным сном вороватого праведника.

Руслан Гасанов